Клада. Засекреченная личность пациентки
Казанской психиатрической больницы
Казанской психиатрической больницы
В 1909 году в типографии Казанского Императорского Университета были изданы анонимные дневниковые записи женщины, находившейся в Казанской Окружной психиатрической лечебнице. Вышли эти документальные записки под названием "Страдания души".
💡 Ссылку на них будет в конце статьи - они написаны живым, увлекательным языком и содержат подробности больничных будней в "доме скорби" конца XIX века.
Личность автора записок не раскрывается: издатель ограничился загадочным словом "Клада" на обложке. Что это - реальная фамилия, аббревиатура или псевдоним? Также не указан год записей в дневнике - только дни и месяцы.
Однако сам дневник явно написан женщиной привилегированного сословия.
🖊 Попробуем приподнять завесу анонимности - возможно, среди упомянутых в дневнике пациентов вы узнаете своих "потеряшек". Для простоты, в процессе рассуждения, мы будем называть автора этих записок Кладой.
💡 Ссылку на них будет в конце статьи - они написаны живым, увлекательным языком и содержат подробности больничных будней в "доме скорби" конца XIX века.
Личность автора записок не раскрывается: издатель ограничился загадочным словом "Клада" на обложке. Что это - реальная фамилия, аббревиатура или псевдоним? Также не указан год записей в дневнике - только дни и месяцы.
Однако сам дневник явно написан женщиной привилегированного сословия.
🖊 Попробуем приподнять завесу анонимности - возможно, среди упомянутых в дневнике пациентов вы узнаете своих "потеряшек". Для простоты, в процессе рассуждения, мы будем называть автора этих записок Кладой.
Диагноз
Клада не приводит в дневнике точную формулировку своего диагноза, однако обозначает цель нахождения в лечебнице - подвергнуться гальванизации, которую ей назначил профессор по нервным болезням. Гальванизация - метод воздействия на организм постоянным непрерывным электрическим током невысокого напряжения.
📜 На протяжении всего повествования Клада подчеркивает, что живет в больнице в качестве "помощницы директора"; ей льстит, когда некоторые пациенты принимают ее за новую надзирательницу. Однако, большинство фактов указывают на то, что она содержится там на правах пациента: ее заставляют переодеться в "казенное, до распоряжения директора", досматривают личные вещи (в том числе, гостинца) и контролируют дневник, который она ведет.
Тем не менее, с ее слов, она пользуется некоторыми привилегиями: в дни праздников проводит время с детьми врачей, несколько раз навещает родных дома, а однажды даже отправляется в оперу в сопровождении директора больницы. Сам директор якобы поручал ей заниматься с некоторыми больными.
Следует помнить, что дневник написан пациенткой психиатрической лечебницы, поэтому часть ее восприятия могла не совпадать с действительностью. Тем не менее, очевидно, что персонал относился к ней необычно доверительно.
Ее лечение заключается в длительной гальванизации по строгому графику и приеме препарата, в состав которого в большой дозе входил опиум. Лекарство произвело на нее негативное впечатление, ухудшился сон и общее состояние, и впоследствии его отменили. Сама гальванизация началась спустя 3 месяца пребывания и проходила с периодичностью: 2 дня по 3 минуты, затем 2 дня отдыха - и так на протяжении месяца, затем месяц отдыха, далее - снова месяц гальванизации и тд.
Во время пребывания в лечебнице Клада посещала известного профессора по глазным болезням, который "знал ее еще с детства". Возможно, имелся ввиду Эмелиан Валентиевич Адамюк.
📜 На протяжении всего повествования Клада подчеркивает, что живет в больнице в качестве "помощницы директора"; ей льстит, когда некоторые пациенты принимают ее за новую надзирательницу. Однако, большинство фактов указывают на то, что она содержится там на правах пациента: ее заставляют переодеться в "казенное, до распоряжения директора", досматривают личные вещи (в том числе, гостинца) и контролируют дневник, который она ведет.
Тем не менее, с ее слов, она пользуется некоторыми привилегиями: в дни праздников проводит время с детьми врачей, несколько раз навещает родных дома, а однажды даже отправляется в оперу в сопровождении директора больницы. Сам директор якобы поручал ей заниматься с некоторыми больными.
Следует помнить, что дневник написан пациенткой психиатрической лечебницы, поэтому часть ее восприятия могла не совпадать с действительностью. Тем не менее, очевидно, что персонал относился к ней необычно доверительно.
Ее лечение заключается в длительной гальванизации по строгому графику и приеме препарата, в состав которого в большой дозе входил опиум. Лекарство произвело на нее негативное впечатление, ухудшился сон и общее состояние, и впоследствии его отменили. Сама гальванизация началась спустя 3 месяца пребывания и проходила с периодичностью: 2 дня по 3 минуты, затем 2 дня отдыха - и так на протяжении месяца, затем месяц отдыха, далее - снова месяц гальванизации и тд.
Во время пребывания в лечебнице Клада посещала известного профессора по глазным болезням, который "знал ее еще с детства". Возможно, имелся ввиду Эмелиан Валентиевич Адамюк.
Личность автора
Клада не сообщает о себе никакой личной информации (либо же ее удалил издатель). Лишь иногда, в процессе рефлексии, она случайно указывает сведения из своей жизни.
🕰 В результате анализа дневника ее личность предстает нам в таком виде:
— незамужняя женщина, имеет мать и замужнюю сестру, которые навещают ее в больнице;
— вероятнее всего, живет в Казани или в соседних губерниях (среди персонала она встречает свою бывшую ученицу, а среди пациентов - подругу детства);
— полька, католичка;
— владеет французским и немецким языками;
— хорошо образована, цитирует различных авторов, знакома с профессорами и людьми, "занимающими видные посты". Возможно, ее семья имеет отношение к медицине;
— вела преподавательскую деятельность (скорее всего, была домашней учительницей). Некоторое время жила в другом городе, в посторонней семье, которая наняла ее в качестве педагога;
— участвовала в любительских спектаклях в городском театре, под руководством известного антрепренера;
— занималась благотворительной деятельностью: помогала нищим в столовой во время голода;
— была участницей кораблекрушения на Волге;
— возможно, посещала Кавказ;
— возможно, место ее рождения - за пределами Казанской губернии: она упоминает одну праздничную забаву как "это чисто местный обычай" (очевидно, непривычный для нее).
🕰 В результате анализа дневника ее личность предстает нам в таком виде:
— незамужняя женщина, имеет мать и замужнюю сестру, которые навещают ее в больнице;
— вероятнее всего, живет в Казани или в соседних губерниях (среди персонала она встречает свою бывшую ученицу, а среди пациентов - подругу детства);
— полька, католичка;
— владеет французским и немецким языками;
— хорошо образована, цитирует различных авторов, знакома с профессорами и людьми, "занимающими видные посты". Возможно, ее семья имеет отношение к медицине;
— вела преподавательскую деятельность (скорее всего, была домашней учительницей). Некоторое время жила в другом городе, в посторонней семье, которая наняла ее в качестве педагога;
— участвовала в любительских спектаклях в городском театре, под руководством известного антрепренера;
— занималась благотворительной деятельностью: помогала нищим в столовой во время голода;
— была участницей кораблекрушения на Волге;
— возможно, посещала Кавказ;
— возможно, место ее рождения - за пределами Казанской губернии: она упоминает одну праздничную забаву как "это чисто местный обычай" (очевидно, непривычный для нее).
Временные рамки
Дневник был написан значительно раньше года издания (1909).
Единственное полностью рассекреченное имя в дневнике - имя директора Казанской Окружной больницы: Кузнецов Василий Петрович. Он заведовал лечебницей с 1892 по 1896 год. 1 августа 1896 года был назначен первым директором Винницкой лечебницы, которая открылась 25 мая 1897 года. Василий Петрович руководил ею вплоть до своей скоропостижной кончины 17 июня 1901 года в возрасте 42 лет от септической дифтерии.
Первая запись в дневнике Клады датируется 15 мая - в этот день она приехала в Казанскую Окружную больницу. Последняя запись датируется 15 июля следующего года. Автор провела в лечебнице 1 год и 2 месяца - она прямо указывает на это в своих записях. В один из дней она упоминает, что "рисовала для директора планы Винницкой больницы".
⌛ Следовательно, Клада находилась в лечебнице в промежутке между 1892 и 1896 годами.
Однако при попытке установить точный год пребывания, возникают сложности. Почитаем дневник:
• запись от 10 февраля: "Наступила масленица".
• запись от 15 февраля: "Пост проходит однообразно".
• запись от 24 апреля: "Наступила Пасха".
Во-первых, такое сочетание православных дат - недостоверно. Между началом Великого поста и Пасхой не может быть промежутка в 70 дней. Во-вторых, в период 1892-1896 гг. нет года, в котором хотя бы одна из упомянутых дат точно совпадала с православным календарем по Юлианскому стилю.
Лишь в 1895 году есть похожее совпадение: масленичная неделя началась 6 февраля, пост - 13 февраля, однако Пасха в тот год пришлась на 2 апреля. А в дневнике, рядом с записью о пасхе, указано: "всё цветет, всё благоухает" - к началу апреля это неприменимо.
Здесь либо присутствует ошибка издателя, либо Клада не ориентировалась в датах.
В дневнике есть и еще одна зацепка: в период гальванизации в лечебнице Клада посетила выступление финской оперной певицы Альмы Фострём. Однако в открытых источниках известны казанские гастроли этой певицы лишь за 1903 год, за более ранние годы информации нет (хотя гастроли были).
Известно также, что директор лечебницы (Кузнецов В.П.) 10 декабря выезжал в командировку в Санкт-Петербург, откуда вернулся 10 января.
Единственное полностью рассекреченное имя в дневнике - имя директора Казанской Окружной больницы: Кузнецов Василий Петрович. Он заведовал лечебницей с 1892 по 1896 год. 1 августа 1896 года был назначен первым директором Винницкой лечебницы, которая открылась 25 мая 1897 года. Василий Петрович руководил ею вплоть до своей скоропостижной кончины 17 июня 1901 года в возрасте 42 лет от септической дифтерии.
Первая запись в дневнике Клады датируется 15 мая - в этот день она приехала в Казанскую Окружную больницу. Последняя запись датируется 15 июля следующего года. Автор провела в лечебнице 1 год и 2 месяца - она прямо указывает на это в своих записях. В один из дней она упоминает, что "рисовала для директора планы Винницкой больницы".
⌛ Следовательно, Клада находилась в лечебнице в промежутке между 1892 и 1896 годами.
Однако при попытке установить точный год пребывания, возникают сложности. Почитаем дневник:
• запись от 10 февраля: "Наступила масленица".
• запись от 15 февраля: "Пост проходит однообразно".
• запись от 24 апреля: "Наступила Пасха".
Во-первых, такое сочетание православных дат - недостоверно. Между началом Великого поста и Пасхой не может быть промежутка в 70 дней. Во-вторых, в период 1892-1896 гг. нет года, в котором хотя бы одна из упомянутых дат точно совпадала с православным календарем по Юлианскому стилю.
Лишь в 1895 году есть похожее совпадение: масленичная неделя началась 6 февраля, пост - 13 февраля, однако Пасха в тот год пришлась на 2 апреля. А в дневнике, рядом с записью о пасхе, указано: "всё цветет, всё благоухает" - к началу апреля это неприменимо.
Здесь либо присутствует ошибка издателя, либо Клада не ориентировалась в датах.
В дневнике есть и еще одна зацепка: в период гальванизации в лечебнице Клада посетила выступление финской оперной певицы Альмы Фострём. Однако в открытых источниках известны казанские гастроли этой певицы лишь за 1903 год, за более ранние годы информации нет (хотя гастроли были).
Известно также, что директор лечебницы (Кузнецов В.П.) 10 декабря выезжал в командировку в Санкт-Петербург, откуда вернулся 10 января.
Другие пациенты
Хотя ведение личного дневника не предполагает, что у него будут читатели, тем не менее, Клада прекрасно понимает, что ее записи будут прочитаны директором и врачами, поэтому в своих формулировках и умозаключениях она избирательна. Она симпатизирует ведущему мед.персоналу, но ей не чужда субъективная критика надзирательниц.
🗝 Среди пациентов она выделяет несколько любопытных личностей и поддерживает общение с ними. Об остальных же пишет: "у многих страдания интереснее их самих, или же совершенно заслоняют личность, потому что она так обыкновенна, что ничего не стоит заменить ее".
❗Одна из задач этой статьи - показать, что некоторые люди, внезапно "исчезнувшие" из генеалогических древ, на самом деле могли годами находиться в закрытых лечебницах. Поэтому перечислим здесь тех, кто попал на страницы дневника.
Возможно, вы узнаете кого-то из них:
— "Египетская царевна", жена начальника станции, 55 лет. Убеждает всех, что ей 18 лет. Страдает манией величия (называет себя ирландской королевой, фрейлиной гренадерского полка, невестой наследника). Иногда говорит на выдуманном наречии, имитируя иностранный язык.
— Анна, 18 лет, диагноз "идиотизм". Дочь богатых купцов, воспитывается в лечебнице с 8 лет. При поступлении в больницу не умела говорить и была несдержанна. За годы лечения хорошо приспособилась к местным порядкам, научилась общению. Мать хотела забрать ее, но она отказалась, ссылаясь на то, что дома с ней обращаются дурно. Во время капризов боится, что ее "отправят в Вятку" (возможно, родом оттуда?).
— Мадмуазель К. Сашенька, 24 года, из купеческой семьи, 4 класса гимназии. Помещена в больницу для исправления дурного характера (считает себя очень красивой, изводит семью). До психиатрической больницы ее безуспешно пытались лечить гипнозом. Пробыла в лечебнице 1,5 месяца, кроме железа ничего не принимала, пополнела на 23 фунта. Мать забрала ее 2 августа.
— Мария Григорьевна, барышня лет 20, "брюнетка, худая, тонкая, гибкая и стройная". Находится в лечебнице второй раз. Ранее содержалась в буйном отделении, где страдала от слуховых и зрительных галлюцинаций. Воспитанница богатых купцов; отец простого происхождения, пьяница, убивший в припадке белой горячки ее мать, спустя два дня после ее рождения. Купцы, у которых она воспитывалась, вероятно, были родственниками. Причина болезни - неудачная любовь к конторщику, за которого ее ни за что бы не отдали замуж. Ей сватали "подходящего" жениха, которого она не любила. На этой почве развилось нервное расстройство. В больнице влюбилась в подсудимого казака "Лёню" (вероятно, Леонид?), который тоже содержался в лечебнице на период суда и которого позже освободили. Сие означало, что им предстоит расставание, по поводу чего у нее случилась новая истерика.
— Учительница. Поступила 31 июля. Признаки неврастении, истощения и анемии, "идеалистка от рождения, убила здоровье на педагогическом поприще".
— "Мнимая католичка", 33 года. Поступила 1 августа. Православная, образованная и воспитанная, держится с достоинством, хорошо говорит по-французски и по-немецки. Уверяет, что она католичка и не может находиться в палате с православными иконами. Первое время считала, что лечебница - это отель, где можно "взять ванну". С ее слов, некоторое время находилась в лечебнице Св. Николая в Санкт-Петербурге.
— Вера Леонидовна. Поступила 1 августа. Окончила Московский институт, состояла в театральном училище, играла в любительских спектаклях, затем недолго была на сцене. Ее отец - большой поклонник сценических искусств, многие родные занимались живописью и музыкой. Безнадежно влюблена в какого-то графа. Со слов директора, "неизлечима".
— Нина, 17 лет. Поступила в больницу в августе, в мужском костюме, с папиросой во рту. Страдает сильным алкоголизмом. Отец - "помещик, горький пьяница", мать - крестьянка "бог знает, с какой наследственностью". Имеет красивый певческий голос. С ее слов, профессора Московской Консерватории предсказывали ей блестящую карьеру. Является опекуном отца; вызвала его, чтобы он забрал ее из лечебницы, где она пробыла всего месяц.
— Помещик 46 лет, находится в лечебнице 3 года. Сначала содержался в буйном отделении: у него отнимались руки и ноги - доктора "приговорили его к смерти". Однако затем пошел на поправку и был переведен в спокойное отделение. Занимается с другими больными переплетом книг, заведует библиотекой. После выписки из лечебницы уехал в Крым, откуда прислал открытку.
— Молодой человек, судебный следователь, эпилептик, жертва тяжелой наследственности. Имеет мать и сестру, которые содержатся в этой же в лечебнице.
— Марина Николаевна. Молодая, красивая барышня из интеллигентной семьи. Привезена в больницу частным приставом в сентябре. В нервном состоянии ночью ушла из дома, прошла пешком 40 верст, дошла до станции железной дороги, продала кое-какие золотые вещи, на эти деньги доехала до города N. Там, не зная города и не имея знакомых (кроме губернатора, с ее слов), просила околоточного надзирателя проводить ее во дворец к губернатору. Надзиратель отвез ее к полицмейстеру - так она оказалась в лечебнице. Позже, ее в больном состоянии забрали родные, что означало для нее "плохой исход событий".
— Жена профессора С., находится в лечебнице 10 лет. Отец - тоже профессор, дал ей блестящее образование. Помогала мужу с медицинскими переводами с иностранных языков, ездила с ним за границу, служа переводчицей. Была вместе с ним на войне в Турецкую кампанию, исполняя обязанности сестры милосердия. Клада была хорошо знакома с ее покойным мужем - профессором С. и упоминает, что "у ее мужа был дурной характер".
🗝 Среди пациентов она выделяет несколько любопытных личностей и поддерживает общение с ними. Об остальных же пишет: "у многих страдания интереснее их самих, или же совершенно заслоняют личность, потому что она так обыкновенна, что ничего не стоит заменить ее".
❗Одна из задач этой статьи - показать, что некоторые люди, внезапно "исчезнувшие" из генеалогических древ, на самом деле могли годами находиться в закрытых лечебницах. Поэтому перечислим здесь тех, кто попал на страницы дневника.
Возможно, вы узнаете кого-то из них:
— "Египетская царевна", жена начальника станции, 55 лет. Убеждает всех, что ей 18 лет. Страдает манией величия (называет себя ирландской королевой, фрейлиной гренадерского полка, невестой наследника). Иногда говорит на выдуманном наречии, имитируя иностранный язык.
— Анна, 18 лет, диагноз "идиотизм". Дочь богатых купцов, воспитывается в лечебнице с 8 лет. При поступлении в больницу не умела говорить и была несдержанна. За годы лечения хорошо приспособилась к местным порядкам, научилась общению. Мать хотела забрать ее, но она отказалась, ссылаясь на то, что дома с ней обращаются дурно. Во время капризов боится, что ее "отправят в Вятку" (возможно, родом оттуда?).
— Мадмуазель К. Сашенька, 24 года, из купеческой семьи, 4 класса гимназии. Помещена в больницу для исправления дурного характера (считает себя очень красивой, изводит семью). До психиатрической больницы ее безуспешно пытались лечить гипнозом. Пробыла в лечебнице 1,5 месяца, кроме железа ничего не принимала, пополнела на 23 фунта. Мать забрала ее 2 августа.
— Мария Григорьевна, барышня лет 20, "брюнетка, худая, тонкая, гибкая и стройная". Находится в лечебнице второй раз. Ранее содержалась в буйном отделении, где страдала от слуховых и зрительных галлюцинаций. Воспитанница богатых купцов; отец простого происхождения, пьяница, убивший в припадке белой горячки ее мать, спустя два дня после ее рождения. Купцы, у которых она воспитывалась, вероятно, были родственниками. Причина болезни - неудачная любовь к конторщику, за которого ее ни за что бы не отдали замуж. Ей сватали "подходящего" жениха, которого она не любила. На этой почве развилось нервное расстройство. В больнице влюбилась в подсудимого казака "Лёню" (вероятно, Леонид?), который тоже содержался в лечебнице на период суда и которого позже освободили. Сие означало, что им предстоит расставание, по поводу чего у нее случилась новая истерика.
— Учительница. Поступила 31 июля. Признаки неврастении, истощения и анемии, "идеалистка от рождения, убила здоровье на педагогическом поприще".
— "Мнимая католичка", 33 года. Поступила 1 августа. Православная, образованная и воспитанная, держится с достоинством, хорошо говорит по-французски и по-немецки. Уверяет, что она католичка и не может находиться в палате с православными иконами. Первое время считала, что лечебница - это отель, где можно "взять ванну". С ее слов, некоторое время находилась в лечебнице Св. Николая в Санкт-Петербурге.
— Вера Леонидовна. Поступила 1 августа. Окончила Московский институт, состояла в театральном училище, играла в любительских спектаклях, затем недолго была на сцене. Ее отец - большой поклонник сценических искусств, многие родные занимались живописью и музыкой. Безнадежно влюблена в какого-то графа. Со слов директора, "неизлечима".
— Нина, 17 лет. Поступила в больницу в августе, в мужском костюме, с папиросой во рту. Страдает сильным алкоголизмом. Отец - "помещик, горький пьяница", мать - крестьянка "бог знает, с какой наследственностью". Имеет красивый певческий голос. С ее слов, профессора Московской Консерватории предсказывали ей блестящую карьеру. Является опекуном отца; вызвала его, чтобы он забрал ее из лечебницы, где она пробыла всего месяц.
— Помещик 46 лет, находится в лечебнице 3 года. Сначала содержался в буйном отделении: у него отнимались руки и ноги - доктора "приговорили его к смерти". Однако затем пошел на поправку и был переведен в спокойное отделение. Занимается с другими больными переплетом книг, заведует библиотекой. После выписки из лечебницы уехал в Крым, откуда прислал открытку.
— Молодой человек, судебный следователь, эпилептик, жертва тяжелой наследственности. Имеет мать и сестру, которые содержатся в этой же в лечебнице.
— Марина Николаевна. Молодая, красивая барышня из интеллигентной семьи. Привезена в больницу частным приставом в сентябре. В нервном состоянии ночью ушла из дома, прошла пешком 40 верст, дошла до станции железной дороги, продала кое-какие золотые вещи, на эти деньги доехала до города N. Там, не зная города и не имея знакомых (кроме губернатора, с ее слов), просила околоточного надзирателя проводить ее во дворец к губернатору. Надзиратель отвез ее к полицмейстеру - так она оказалась в лечебнице. Позже, ее в больном состоянии забрали родные, что означало для нее "плохой исход событий".
— Жена профессора С., находится в лечебнице 10 лет. Отец - тоже профессор, дал ей блестящее образование. Помогала мужу с медицинскими переводами с иностранных языков, ездила с ним за границу, служа переводчицей. Была вместе с ним на войне в Турецкую кампанию, исполняя обязанности сестры милосердия. Клада была хорошо знакома с ее покойным мужем - профессором С. и упоминает, что "у ее мужа был дурной характер".
Версии личности
❌ Есть версия, что автором дневника могла быть детская писательница Мария Николаевна Кладо. По некоторым данным, Кладо - это псевдоним (реальная фамилия Николаева), по другим данным, Кладо - настоящая фамилия, а "Николаева М.Н." - псевдоним. Эта версия не находит подтверждения, т.к. ориентировочный год рождения детской писательницы ~1880, то есть в период 1892-1896 гг. ей было всего 12-16 лет. Автор дневника значительно старше.
❌ По другой версии, автор могла быть из семьи военно-морского историка Николая Лаврентьевича Кладо, который жил в Санкт-Петербурге. Однако две его дочери были из другого поколения, опять же значительно младше автора записок. По семейным преданиям, предки Кладо были выходцами из греческих островов, а автор дневника - по происхождению полька. К тому же, петербургскую семью Кладо ничто не связывало с Казанью, а мать и замужняя сестра Клады жили где-то поблизости.
Если "Клада" - это аббревиатура, то она может быть сложена из первых букв полного имени или из элементов фамилии, имени, отчества. Это согласуется с двойными именами и (иногда) двойными фамилиями поляков. Это слово также может быть символичным псевдонимом - женщины той эпохи нередко избирали себе звучные литературные маски.
📷 В своей последней записи Клада упоминает, что перед выпиской директор сделал ее фотографию вместе с другими пациентами. Возможно, в будущем удастся найти это фото, которое прольет свет на личность автора дневника.
❌ По другой версии, автор могла быть из семьи военно-морского историка Николая Лаврентьевича Кладо, который жил в Санкт-Петербурге. Однако две его дочери были из другого поколения, опять же значительно младше автора записок. По семейным преданиям, предки Кладо были выходцами из греческих островов, а автор дневника - по происхождению полька. К тому же, петербургскую семью Кладо ничто не связывало с Казанью, а мать и замужняя сестра Клады жили где-то поблизости.
Если "Клада" - это аббревиатура, то она может быть сложена из первых букв полного имени или из элементов фамилии, имени, отчества. Это согласуется с двойными именами и (иногда) двойными фамилиями поляков. Это слово также может быть символичным псевдонимом - женщины той эпохи нередко избирали себе звучные литературные маски.
📷 В своей последней записи Клада упоминает, что перед выпиской директор сделал ее фотографию вместе с другими пациентами. Возможно, в будущем удастся найти это фото, которое прольет свет на личность автора дневника.
О лечебнице
На 1895 год Казанская Окружная психиатрическая больница располагала 450 кроватями; в ней функционировали 4 отделения: спокойное, беспокойное, трудное и буйное.
Больные принимались в Окружную лечебницу по двум классам:
Служащий состав в период 1892-1897 гг.:
Директор - Кузнецов Василий Петрович; до его назначения и.д. директора - Боткин Яков Алексеевич (на 1891-92).
Ординаторы (врачи): Наумов Иван Ионович (и.д. директора в 1897), Васяткин Василий Николаевич, Скуридин Павел Семенович, Нечаев Павел Васильевич, Смелов Николай Яковлевич, Сергеев Леонид Аггеевич (сверхштатный на 1897).
Смотритель: Агранов Николай Иванович.
Делопроизводитель: Зайков Николай Михайлович.
Заведующий аптекой: Попов Иван Петрович.
Комиссары: Андреев Владимир Петрович (на 1892), Остапец Константин Николаевич (на 1896).
Кастелянша: Попова Елизавета Александровна (на 1896).
Старшая надзирательница: Добромыслова Екатерина Михайловна (на 1896).
Фельдшеры: Иванов Василий Иванович, Коршунов Григорий Маркович, Виноградов Михаил Иванович.
Фельдшерицы: Попова Анастасия Николаевна, Кожухина Людмила Петровна.
Механик: Чепарин Алексей Ильич (на 1897).
⚡ Ссылка на дневник Клады
На сегодняшний день личность Клады остается неустановленной.
Фото для примера: Начало XX в. Обход отделения Казанской окружной лечебницы душевнобольных врачом И.А. Павленко. Музей К(П)ФУ.
Больные принимались в Окружную лечебницу по двум классам:
- I класс - больные интеллигентных классов. Несостоятельные больные (с острыми формами) принимались из Казанской губернии, а в случае наличия вакантных мест и из других губерний, с платой по 13 руб. 26 коп. в месяц. Состоятельные больные принимались только пансионерами, с платой от 28 руб. 26 коп. до 113 руб. 26 коп. в месяц.
- II класс - больные простых сословий, принимались с платой по 8 руб. 64 коп. в месяц. Из них страдающие хроническими формами по истечении первого года оставлялись в лечебнице с платой по 15 руб. в месяц.
Служащий состав в период 1892-1897 гг.:
Директор - Кузнецов Василий Петрович; до его назначения и.д. директора - Боткин Яков Алексеевич (на 1891-92).
Ординаторы (врачи): Наумов Иван Ионович (и.д. директора в 1897), Васяткин Василий Николаевич, Скуридин Павел Семенович, Нечаев Павел Васильевич, Смелов Николай Яковлевич, Сергеев Леонид Аггеевич (сверхштатный на 1897).
Смотритель: Агранов Николай Иванович.
Делопроизводитель: Зайков Николай Михайлович.
Заведующий аптекой: Попов Иван Петрович.
Комиссары: Андреев Владимир Петрович (на 1892), Остапец Константин Николаевич (на 1896).
Кастелянша: Попова Елизавета Александровна (на 1896).
Старшая надзирательница: Добромыслова Екатерина Михайловна (на 1896).
Фельдшеры: Иванов Василий Иванович, Коршунов Григорий Маркович, Виноградов Михаил Иванович.
Фельдшерицы: Попова Анастасия Николаевна, Кожухина Людмила Петровна.
Механик: Чепарин Алексей Ильич (на 1897).
⚡ Ссылка на дневник Клады
На сегодняшний день личность Клады остается неустановленной.
Фото для примера: Начало XX в. Обход отделения Казанской окружной лечебницы душевнобольных врачом И.А. Павленко. Музей К(П)ФУ.
Читать другие статьи
