Почему Тарбеев покинул Пановку
Гео-метки: Пановка Лаишевский уезд.
Генео-метки: Тарбеевы, Львовы, Касковы, Чемодуровы, Топорнины.
Генео-метки: Тарбеевы, Львовы, Касковы, Чемодуровы, Топорнины.
Сегодня рассмотрим дело за 1799/1800-ые годы, которое хранится в архиве ГАРТ под названием «О наследстве покойной капитанши Львовой Анны Ивановны». За этим непримечательным на первый взгляд заголовком скрывается целая история - она может пролить свет на причины, по которым Тарбеев, будучи представителем знатной семьи, вложившей много сил в становление и развитие села, внезапно покинул Пановку.
Предыстория
Как мы знаем из обзора владельцев Пановки, в 1791 году Николай Тарбеев составил купчую крепость на Пановку и продал село купцу Александру Борисовичу Ростовцеву. В этой купчей указано, что часть крестьян Николаю досталась от Александра Яковлевича Львова.
Напомним, что семья Львовых в период проживания в Пановке (~с 1764 до 1791 г.) состояла из матери Анны Ивановны и троих ее детей - сына Александра и дочерей Екатерины и Прасковьи. Мы встречаем их в исповедных ведомостях в доме Тарбеевых. Сам глава семьи Яков Иванович Львов, упомянутый как томский воевода в ранге капитана, находился в отлучке по долгу своей службы и никогда не появлялся в документах по Пановке как владелец, за исключением одного случая - к нему мы вернемся позже.
Спустя 8 лет после той самой знаковой купчей, в декабре 1799 года, в правительствующий сенат была подана жалоба от Екатерины Яковлевны Львовой (в замужестве Касковой), которая желала опротестовать эту купчую и вернуть себе часть законного имения в селе Пановке, которое к тому времени находилось во владении Ростовцева.
Внебрачная дочь Николая Тарбеева
Двумя годами ранее, в 1797 году, Екатерина Львова-Каскова обратилась в Лаишевскую дворянскую опеку с просьбой предоставить ей копию духовного завещания ее матери Анны Ивановны Львовой, по которому ее владение, состоящее в селе Пановке и деревне Верхней Ие, должно быть разделено поровну между тремя ее детьми - по 100 душ каждому. Однако опека не смогла выдать копию - завещание сгорело в пожаре, который случился в опеке в 1795 году.
Екатерину это не остановило. Отправив жалобу в сенат, она указала, что ее брат Александр, попав под влияние Николая Тарбеева, продал имение в Пановке, оставив их с малолетней сестрой Марьей без наследства.
Откуда взялась Марья? Ведь у Львовых была Прасковья. Но Екатерина ее не упоминает - очевидно, на момент составления завещания Прасковья не претендовала на наследство, возможно, потому что ее часть была продана еще в период 3-ей ревизии Петру Тарбееву, либо же Прасковья скончалась еще до описываемых событий.
Обращаясь в сенат, Екатерина ссылается на то, что после смерти обоих родителей брат удалил ее из дома, тем не менее оставив малолетнюю сестру Марью при себе. Как мы узнаем далее, Тарбеев после совершения продажи Пановки отдал ту самую Марью на воспитание в семью своей родственницы.
С целью разобраться в ситуации сенат обязал казанскую полицию взять письменные объяснения у всех участников этих событий. Мы опубликуем эти объяснения в той последовательности, в которой они представлены в деле: 1. от представителя опеки Воронова, 2. от временной опекунши Дарьи Александровны Топорниной и 3. от самой заявительницы Екатерины Львовой-Касковой.
Воронов
В момент объявления купчей на Пановку в 1791 году Воронов был предводителем Лаишевской уездной дворянской опеки. Именно из его объяснения мы узнаем, что Марья была дочерью Николая Тарбеева (орфография сохранена):
[...] прошлого 1791 года малолетняя Марья Николаевна по отце Тарбеева, проживание имела у меня более году, а потом взята обратно тем порутчиком Тарбеевым и отдана племяннице ево капитанше Чемодуровой. [...] и проживание у той Чемодуровой имела до 1799 года, в том году приехав в город Казань имела пристанище свое в доме у вдовы госпожи порутчицы Топорниной, от коей приходила в дом мой с людьми ее Топорниной, а как их зовут не упомню, и взяв у меня отданной ей с небольшей одеждой от отца ее Тарбеева с описью ева руки один сундук, обратно отправилась в дом госпожи Топорниной, а отныне слыша я что она де Тарбеева дочь взята Катериной Касковой [...].
Предыстория
Как мы знаем из обзора владельцев Пановки, в 1791 году Николай Тарбеев составил купчую крепость на Пановку и продал село купцу Александру Борисовичу Ростовцеву. В этой купчей указано, что часть крестьян Николаю досталась от Александра Яковлевича Львова.
Напомним, что семья Львовых в период проживания в Пановке (~с 1764 до 1791 г.) состояла из матери Анны Ивановны и троих ее детей - сына Александра и дочерей Екатерины и Прасковьи. Мы встречаем их в исповедных ведомостях в доме Тарбеевых. Сам глава семьи Яков Иванович Львов, упомянутый как томский воевода в ранге капитана, находился в отлучке по долгу своей службы и никогда не появлялся в документах по Пановке как владелец, за исключением одного случая - к нему мы вернемся позже.
Спустя 8 лет после той самой знаковой купчей, в декабре 1799 года, в правительствующий сенат была подана жалоба от Екатерины Яковлевны Львовой (в замужестве Касковой), которая желала опротестовать эту купчую и вернуть себе часть законного имения в селе Пановке, которое к тому времени находилось во владении Ростовцева.
Внебрачная дочь Николая Тарбеева
Двумя годами ранее, в 1797 году, Екатерина Львова-Каскова обратилась в Лаишевскую дворянскую опеку с просьбой предоставить ей копию духовного завещания ее матери Анны Ивановны Львовой, по которому ее владение, состоящее в селе Пановке и деревне Верхней Ие, должно быть разделено поровну между тремя ее детьми - по 100 душ каждому. Однако опека не смогла выдать копию - завещание сгорело в пожаре, который случился в опеке в 1795 году.
Екатерину это не остановило. Отправив жалобу в сенат, она указала, что ее брат Александр, попав под влияние Николая Тарбеева, продал имение в Пановке, оставив их с малолетней сестрой Марьей без наследства.
Откуда взялась Марья? Ведь у Львовых была Прасковья. Но Екатерина ее не упоминает - очевидно, на момент составления завещания Прасковья не претендовала на наследство, возможно, потому что ее часть была продана еще в период 3-ей ревизии Петру Тарбееву, либо же Прасковья скончалась еще до описываемых событий.
Обращаясь в сенат, Екатерина ссылается на то, что после смерти обоих родителей брат удалил ее из дома, тем не менее оставив малолетнюю сестру Марью при себе. Как мы узнаем далее, Тарбеев после совершения продажи Пановки отдал ту самую Марью на воспитание в семью своей родственницы.
С целью разобраться в ситуации сенат обязал казанскую полицию взять письменные объяснения у всех участников этих событий. Мы опубликуем эти объяснения в той последовательности, в которой они представлены в деле: 1. от представителя опеки Воронова, 2. от временной опекунши Дарьи Александровны Топорниной и 3. от самой заявительницы Екатерины Львовой-Касковой.
Воронов
В момент объявления купчей на Пановку в 1791 году Воронов был предводителем Лаишевской уездной дворянской опеки. Именно из его объяснения мы узнаем, что Марья была дочерью Николая Тарбеева (орфография сохранена):
[...] прошлого 1791 года малолетняя Марья Николаевна по отце Тарбеева, проживание имела у меня более году, а потом взята обратно тем порутчиком Тарбеевым и отдана племяннице ево капитанше Чемодуровой. [...] и проживание у той Чемодуровой имела до 1799 года, в том году приехав в город Казань имела пристанище свое в доме у вдовы госпожи порутчицы Топорниной, от коей приходила в дом мой с людьми ее Топорниной, а как их зовут не упомню, и взяв у меня отданной ей с небольшей одеждой от отца ее Тарбеева с описью ева руки один сундук, обратно отправилась в дом госпожи Топорниной, а отныне слыша я что она де Тарбеева дочь взята Катериной Касковой [...].
Дарья Александровна Топорнина
В ее доме в Казани содержались воспитанники из различных благородных семей. Кстати, ее муж поручик Михаил Васильевич Топорнин был помещиком-владельцем деревни Княжи, входившей в приход села Елагина. Можно предположить, что Тарбеев и Топорнин были близко знакомы, а сама Дарья Топорнина к тому же была свойственницей Чемодуровой, племянницы Тарбеева.
[...] по кончине свойственницы моей капитанши Натальи Ивановой Чемодуровой в прошлом 799 году в зимние время а которого мца и числа не упомню привезена была ко мне в дом состоящей в Казане людьми оной Чемодуровой из ее деревни Козловки Оренбургской губернии Бузулутцкой округи, девица именуемая Марьей по отчеству Николаевой дочерью с показанием таковым, что де при умертвии от их госпожи в рассуждении со мной свойства, приказано было ко мне доставить оную девицу бывшую у нее на воспитании не имевшую в живе ни отца ни матери аз какого звания не знаючи, которыя быв у меня Топорниной мца с три итого с нарочно присланными ко мне в дом от секретарши Катерины Яколевой дочери Касковой из ее деревни Ии Казанского уезда людьми назвав тою Каскову сестрою, она девица выехала того ж 1799 года в мае или июне мце а ныне уже где она находится я неизвестна.
В ее доме в Казани содержались воспитанники из различных благородных семей. Кстати, ее муж поручик Михаил Васильевич Топорнин был помещиком-владельцем деревни Княжи, входившей в приход села Елагина. Можно предположить, что Тарбеев и Топорнин были близко знакомы, а сама Дарья Топорнина к тому же была свойственницей Чемодуровой, племянницы Тарбеева.
[...] по кончине свойственницы моей капитанши Натальи Ивановой Чемодуровой в прошлом 799 году в зимние время а которого мца и числа не упомню привезена была ко мне в дом состоящей в Казане людьми оной Чемодуровой из ее деревни Козловки Оренбургской губернии Бузулутцкой округи, девица именуемая Марьей по отчеству Николаевой дочерью с показанием таковым, что де при умертвии от их госпожи в рассуждении со мной свойства, приказано было ко мне доставить оную девицу бывшую у нее на воспитании не имевшую в живе ни отца ни матери аз какого звания не знаючи, которыя быв у меня Топорниной мца с три итого с нарочно присланными ко мне в дом от секретарши Катерины Яколевой дочери Касковой из ее деревни Ии Казанского уезда людьми назвав тою Каскову сестрою, она девица выехала того ж 1799 года в мае или июне мце а ныне уже где она находится я неизвестна.
Екатерина Львова-Каскова
А вот Екатерина в своем объяснении категорически отрицает, что Марья - дочь Николая Тарбеева.
[...] у кого из нас проживание имеет покойной капитанши Львовой малолетняя дочь Марья, с своей стороны объясняю, что у меня как пишет господин Воронов, Марьи Николаевой по отце Тарбеевой в проживании нет и никогда не было, да и кто такова она не знаю. А живет при мне того имени девица, но не Тарбеева, а малолетняя сестра моя дочь покойной родительницы моей Анны Ивановны скончавшейся не быв не за кем иным в замужестве как за капитаном Яковом Ивановичем Львовым [...]
[...] показание господина Воронова заключает в себя тот смысл, оную сестру мою из настоящей фамилии вывести совсем в чужую, то я за нужное поставляю от чего то рождается дополнить следующее: покойная родительница наша оставя после себя благопреобретенное имение нам лишившемся ее в малолетстве как помянутой сестре моей, так мне равно и сыну нашему брату записанному тогда в гвардию сержантом Александру Львову, состоящее в селе Знаменском Пановке и в деревне Верхней Ие поровну по сту душ, утвердя то духовною, которую впоследствии означенной брат наш при пособии соумышленника его подпоручика Тарбеева, находившегося тогда в доме нашем при нем брате учителем писать арифметике и для присмотра за домом; отняв меня из дому выгнал, о чем и дело 13 уже лет производица, а сестру Марью бывшею четырех лет хотя оставил при сем в доме, но вскоре потом нарушив долг ближайшего родства и расположась с Тарбеевым лишили меня с сестрою оставленнаго родительницею имения, удалили на сей конец от дому. И ее Марью поручением на воспитание бывшему в то время дворянскому предводителю объявленному Воронову, у него в доме обучаема была она по-руски и по-немецки писать и читать, посем не знаю по какой причине господин Воронов отдал ее гостившей у него капитанше Чемодуровой, а сия увезши оную в Оренбург, и обращая там с ней по своей воле всю строгость тиранства, повергла в самобеднейшее состояние.
[...] Напоследок по кончине Чемодуровой прислана, а не сама приехала как объясняется Воронов, с сыном ее в Казань к госпоже Топорниной, и уже от нее доставлена чрез старосту в мою деревню назад тому с десять месяцев в отбытие мое в Петербург[...]
[...] господин Воронов если именует оноую сестру мою Тарбеевою, то оному быть нельзя. Ежели она была ево дочь то и жила б при нем, ибо он по получении от брата имения вскоре оное продал и на те деньги купил другую деревню в коей в доме своем и жил имев жену по смерти своей то есть по прошлому 1799 году, да оная малолетняя жив у господина Воронова в присылаемых ко мне письмах подписывалась Львовою [...]
[...] подлинно она мне с братом сестра а матери нашей дочь [...] я да и самой гонитель наш брат /если токмо будет руководствоваться внушением совести/ быв ее восприемниками знаем от самой купели [...]
То есть, Екатерина и Александр были восприемниками своей сестры новорожденной Марьи и знали ее с детства.
А вот Екатерина в своем объяснении категорически отрицает, что Марья - дочь Николая Тарбеева.
[...] у кого из нас проживание имеет покойной капитанши Львовой малолетняя дочь Марья, с своей стороны объясняю, что у меня как пишет господин Воронов, Марьи Николаевой по отце Тарбеевой в проживании нет и никогда не было, да и кто такова она не знаю. А живет при мне того имени девица, но не Тарбеева, а малолетняя сестра моя дочь покойной родительницы моей Анны Ивановны скончавшейся не быв не за кем иным в замужестве как за капитаном Яковом Ивановичем Львовым [...]
[...] показание господина Воронова заключает в себя тот смысл, оную сестру мою из настоящей фамилии вывести совсем в чужую, то я за нужное поставляю от чего то рождается дополнить следующее: покойная родительница наша оставя после себя благопреобретенное имение нам лишившемся ее в малолетстве как помянутой сестре моей, так мне равно и сыну нашему брату записанному тогда в гвардию сержантом Александру Львову, состоящее в селе Знаменском Пановке и в деревне Верхней Ие поровну по сту душ, утвердя то духовною, которую впоследствии означенной брат наш при пособии соумышленника его подпоручика Тарбеева, находившегося тогда в доме нашем при нем брате учителем писать арифметике и для присмотра за домом; отняв меня из дому выгнал, о чем и дело 13 уже лет производица, а сестру Марью бывшею четырех лет хотя оставил при сем в доме, но вскоре потом нарушив долг ближайшего родства и расположась с Тарбеевым лишили меня с сестрою оставленнаго родительницею имения, удалили на сей конец от дому. И ее Марью поручением на воспитание бывшему в то время дворянскому предводителю объявленному Воронову, у него в доме обучаема была она по-руски и по-немецки писать и читать, посем не знаю по какой причине господин Воронов отдал ее гостившей у него капитанше Чемодуровой, а сия увезши оную в Оренбург, и обращая там с ней по своей воле всю строгость тиранства, повергла в самобеднейшее состояние.
[...] Напоследок по кончине Чемодуровой прислана, а не сама приехала как объясняется Воронов, с сыном ее в Казань к госпоже Топорниной, и уже от нее доставлена чрез старосту в мою деревню назад тому с десять месяцев в отбытие мое в Петербург[...]
[...] господин Воронов если именует оноую сестру мою Тарбеевою, то оному быть нельзя. Ежели она была ево дочь то и жила б при нем, ибо он по получении от брата имения вскоре оное продал и на те деньги купил другую деревню в коей в доме своем и жил имев жену по смерти своей то есть по прошлому 1799 году, да оная малолетняя жив у господина Воронова в присылаемых ко мне письмах подписывалась Львовою [...]
[...] подлинно она мне с братом сестра а матери нашей дочь [...] я да и самой гонитель наш брат /если токмо будет руководствоваться внушением совести/ быв ее восприемниками знаем от самой купели [...]
То есть, Екатерина и Александр были восприемниками своей сестры новорожденной Марьи и знали ее с детства.
Резюмируем эти объяснения:
• со слов Воронова - Марья была привезена к нему в 1791 году и прожила у него более года, затем возвращена Тарбееву и отдана им на воспитание племяннице Чемодуровой;
• со слов Топорниной, Марья была привезена к ней после смерти Чемодуровой в 1799 году и прожила у нее около 3-х месяцев, затем взята Екатериной Касковой;
• со слов Екатерины: Воронов, Тарбеев и ее брат Александр Львов вступили в сговор, чтобы завладеть имуществом. Духовное завещание Львовой А.И. было вывезено Вороновым в его деревню Нармонку и там утеряно; малолетнюю Марью вывели "в посторонний род" (то есть дали ей чужие отчество и фамилию) и вывезли в Оренбургскую губернию. В силу обстоятельств (после смерти Чемодуровой) ее отправили в Казань.
И действительно, мы встречаем 14-летнюю Марью в качестве воспитанницы в казанском доме вдовы Топорниной в 1799 году. Как видим, здесь она указана с отчеством Николаевна:
• со слов Воронова - Марья была привезена к нему в 1791 году и прожила у него более года, затем возвращена Тарбееву и отдана им на воспитание племяннице Чемодуровой;
• со слов Топорниной, Марья была привезена к ней после смерти Чемодуровой в 1799 году и прожила у нее около 3-х месяцев, затем взята Екатериной Касковой;
• со слов Екатерины: Воронов, Тарбеев и ее брат Александр Львов вступили в сговор, чтобы завладеть имуществом. Духовное завещание Львовой А.И. было вывезено Вороновым в его деревню Нармонку и там утеряно; малолетнюю Марью вывели "в посторонний род" (то есть дали ей чужие отчество и фамилию) и вывезли в Оренбургскую губернию. В силу обстоятельств (после смерти Чемодуровой) ее отправили в Казань.
И действительно, мы встречаем 14-летнюю Марью в качестве воспитанницы в казанском доме вдовы Топорниной в 1799 году. Как видим, здесь она указана с отчеством Николаевна:
Подмечаем мы и еще одну интересную деталь в объяснении Екатерины: она заявляет, что Николай Тарбеев жил в доме Львовых и был учителем при Александре, обучая его арифметике. О каком доме идет речь? Если о доме в Пановке, то как видно из исповедных ведомостей за 1772-1789 годы именно Львовы проживали в доме Тарбеевых, а не наоборот.
Помимо объяснений в деле находится и сопроводительный документ, в котором указано, что завещание было действительно составлено А.И. Львовой (в 1788 г.). что может быть подтверждено приложившими к нему руку: священником Знаменской церкви Пановки Афиногеновым, поручиком Петровым и подпоручиком Чертовым (владельцы близлежащих деревень - прим.автора).
Так чьей же дочерью была Марья?
Вернемся назад в прошлое: в исповедной ведомости села Пановки за 1789 год мы встречаем ее в возрасте 6-ти лет, указанную как дочь Николая Тарбеева:
Помимо объяснений в деле находится и сопроводительный документ, в котором указано, что завещание было действительно составлено А.И. Львовой (в 1788 г.). что может быть подтверждено приложившими к нему руку: священником Знаменской церкви Пановки Афиногеновым, поручиком Петровым и подпоручиком Чертовым (владельцы близлежащих деревень - прим.автора).
Так чьей же дочерью была Марья?
Вернемся назад в прошлое: в исповедной ведомости села Пановки за 1789 год мы встречаем ее в возрасте 6-ти лет, указанную как дочь Николая Тарбеева:
А ниже - впервые за все время (и единственный раз) - появляется вернувшийся со службы отставной капитан Яков Иванов сын Львов! У него здесь указан только сын - отставной гвардии прапорщик Александр Яковлев Львов.
Ни Анны, ни Екатерины уже нет в Пановке. Есть предположение, что Анна либо вместе с дочерью в это время выехала в свою деревню Верхнюю Ию, либо уже скончалась. А в течение следующих двух лет умер и сам Яков, что дало возможность его сыну Александру передать часть имения Тарбееву, который в свою очередь заключил купчую крепость с Ростовцевым.
Заключение
Та самая спорная купчая не затронула имение Львовых в Верхней Ие. В начале 1800-х годов мы встречаем здесь в качестве помещиков и Екатерину, и ее мужа Антона Каскова, и ее брата Александра. Они были владельцами небольшого числа дворовых людей, но не жили там.
Следы Екатерины Львовой-Касковой затем теряются - возможно, вместе с мужем она выехала в Санкт-Петербург или Москву.
Ее брат Александр Яковлевич Львов был титулярным советником, женился на Марие Ивановне Завалишиной, в браке у них родилось как минимум шестеро детей: Петр, Николай, Анна, Михаил, Екатерина и Софья. Сам Александр скончался в 1818 году, в возрасте 51 года.
Марию Николаевну Тарбееву в последний раз мы обнаруживаем в возрасте 16-ти лет, в 1801 году, всё в том же доме Топорниной. Вероятно, она недолго прожила со своей сестрой Екатериной и вернулась в качестве воспитанницы к Дарье Александровне:
Ни Анны, ни Екатерины уже нет в Пановке. Есть предположение, что Анна либо вместе с дочерью в это время выехала в свою деревню Верхнюю Ию, либо уже скончалась. А в течение следующих двух лет умер и сам Яков, что дало возможность его сыну Александру передать часть имения Тарбееву, который в свою очередь заключил купчую крепость с Ростовцевым.
Заключение
Та самая спорная купчая не затронула имение Львовых в Верхней Ие. В начале 1800-х годов мы встречаем здесь в качестве помещиков и Екатерину, и ее мужа Антона Каскова, и ее брата Александра. Они были владельцами небольшого числа дворовых людей, но не жили там.
Следы Екатерины Львовой-Касковой затем теряются - возможно, вместе с мужем она выехала в Санкт-Петербург или Москву.
Ее брат Александр Яковлевич Львов был титулярным советником, женился на Марие Ивановне Завалишиной, в браке у них родилось как минимум шестеро детей: Петр, Николай, Анна, Михаил, Екатерина и Софья. Сам Александр скончался в 1818 году, в возрасте 51 года.
Марию Николаевну Тарбееву в последний раз мы обнаруживаем в возрасте 16-ти лет, в 1801 году, всё в том же доме Топорниной. Вероятно, она недолго прожила со своей сестрой Екатериной и вернулась в качестве воспитанницы к Дарье Александровне:
Дальнейшая судьба Марьи пока не известна.
Непроясненным остается один факт - возможное кровное родство Николая Тарбеева и Анны Львовой.
В исповедных ведомостях Пановки за 1770-1784 годы Анна с детьи указана как домашние (сначала Петра Тарбеева, затем Николая Тарбеева), при этом в их доме живет и Офимья Иванова - родная сестра Анны, которая фигурирует также как двоюродная сестра Петра Тарбеева.
Если Анна и Николай действительно были двоюродными родственниками, очевидно, это явилось весомой причиной для удаления Марьи из дома Тарбеева после смерти ее матери и в связи с приездом Якова.
Непроясненным остается один факт - возможное кровное родство Николая Тарбеева и Анны Львовой.
В исповедных ведомостях Пановки за 1770-1784 годы Анна с детьи указана как домашние (сначала Петра Тарбеева, затем Николая Тарбеева), при этом в их доме живет и Офимья Иванова - родная сестра Анны, которая фигурирует также как двоюродная сестра Петра Тарбеева.
Если Анна и Николай действительно были двоюродными родственниками, очевидно, это явилось весомой причиной для удаления Марьи из дома Тарбеева после смерти ее матери и в связи с приездом Якова.
Николай Тарбеев, продав свое имение в Пановке, купил крестьян в деревне Кодряково (приход села Чурилино) Казанского уезда и женился на своей второй жене Пелагее Андреевне, которая была значительно младше него - на целых 40 лет. Мы встречаем их в исповедной ведомости в Казани за 1792 год:
Напомним, что первая жена Николая - Анна Андреевна (в девич.Гурьева) скончалась еще в 1774 году, от этого брака извесно только об одной дочери Александре. Сам Николай скончался в 1799 году, запись о его смерти пока не найдена.
Вероятно, именно его кончина сподвигла Екатерину обратиться в сенат с просьбой восстановить сгоревшее завещание и опротестовать купчую.
Пановка осталась за Ростовцевыми. Однако владели они ею недолго - Александр Борисович скончался в 1801 году, спустя 10 лет после покупки. А уже в 1804 году Пановка отошла во владение дворянину коллежскому асессору Николаю Гавриловичу Евсевьеву и его большой семье. Но это уже совсем другая история.
Источник: метрические книги, исповедные ведомости, ГАРТ Ф.112 О.2 Д.7
Благодарим Филимонову И.М. за найденный документ и предоставленные электронные копии.
Вероятно, именно его кончина сподвигла Екатерину обратиться в сенат с просьбой восстановить сгоревшее завещание и опротестовать купчую.
Пановка осталась за Ростовцевыми. Однако владели они ею недолго - Александр Борисович скончался в 1801 году, спустя 10 лет после покупки. А уже в 1804 году Пановка отошла во владение дворянину коллежскому асессору Николаю Гавриловичу Евсевьеву и его большой семье. Но это уже совсем другая история.
Источник: метрические книги, исповедные ведомости, ГАРТ Ф.112 О.2 Д.7
Благодарим Филимонову И.М. за найденный документ и предоставленные электронные копии.
Читать другие статьи
